Неточные совпадения
— Зачем же хлопочут
строить везде железные дороги, пароходы, если идеал
жизни — сидеть на месте? Подадим-ко, Илья, проект, чтоб остановились; мы ведь не поедем.
— Сюда приехал сотрудничек какой-то московской газеты, разнюхивает — как, что, кто — кого? Вероятно — сунется к вам. Советую — не принимайте. Это мне сообщил некто Пыльников, Аркашка, человечек всезнающий и болтливый, как бубенчик. Кандидат в «учителя
жизни», — есть такой род занятий, не зарегистрированный ремесленной управой. Из новгородских дворян, дядя его где-то около Новгорода унитазы и урильники
строит.
— Жена тоже любит учить, да! Видите ли,
жизнь нужно
построить по типу оркестра: пусть каждый честно играет свою партию, и все будет хорошо.
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными идеями, но зато его идеи во многом превышают его эмоциональный
строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной
жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
«Что может внести в
жизнь вот такой хитренький, полуграмотный человечишка? Он — авторитет артели, он тоже своего рода «объясняющий господин».
Строит дома для других, — интересно: есть ли у него свой дом? Вообще — «объясняющие господа» существуют для других в качестве «учителей
жизни». Разумеется, это не всегда паразитизм, но всегда — насилие, ради какого-нибудь Христа, ради системы фраз».
— Вот явились люди иного
строя мысли, они открывают пред нами таинственное безграничие нашей внутренней
жизни, они обогащают мир чувства, воображения. Возвышая человека над уродливой действительностью, они показывают ее более ничтожной, менее ужасной, чем она кажется, когда стоишь на одном уровне с нею.
Он видел, что общий
строй ее мысли сроден «кутузовщине», и в то же время все, что говорила она, казалось ему словами чужого человека, наблюдающего явления
жизни издалека, со стороны.
В том, что говорили у Гогиных, он не услышал ничего нового для себя, — обычная разноголосица среди людей, каждый из которых боится порвать свою веревочку, изменить своей «системе фраз». Он привык думать, что хотя эти люди
строят мнения на фактах, но для того, чтоб не считаться с фактами. В конце концов
жизнь творят не бунтовщики, а те, кто в эпохи смут накопляют силы для
жизни мирной. Придя домой, он записал свои мысли, лег спать, а утром Анфимьевна, в платье цвета ржавого железа, подавая ему кофе, сказала...
Буры разделили ее на округи,
построили города, церкви и ведут деятельную, патриархальную
жизнь, не уступая, по свидетельству многих английских путешественников, ни в цивилизации, ни в образе
жизни жителям Капштата.
Более справедливый и более усовершенствованный социальный
строй сделает человеческую
жизнь более трагической, не внешне, а внутренне трагической.
В прошлом были трагические конфликты, которые зависели от бедности и необеспеченности
жизни, от предрассудков сословий и классов, от несправедливого и унизительного социального
строя, от отрицания свободы.
Исторический
строй русской государственности централизовал государственно-общественную
жизнь, отравил бюрократизмом и задавил провинциальную общественную и культурную
жизнь.
Человек, раненный злом окружающего мира, имеет потребность вообразить, вызвать образ совершенного, гармонического
строя общественной
жизни.
Начали на скорую руку
строить оправдания войны и применили самый элементарный прием — перенесение на мировую борьбу народов привычных категорий нравственной
жизни личности.
При социалистическом
строе трагизм
жизни очень увеличится.
Это и есть тоталитарный
строй, который практически всегда означает господство полиции над
жизнью народа.
Болезненна и мучительна замена натурального хозяйства денежным, болезненно и мучительно разложение общины, разложение старого
строя семьи, болезнен и мучителен всякий разрыв со старыми устоями
жизни, со старыми идеями, болезнен и мучителен всякий духовный и идейный кризис.
Можно даже было бы сказать, что чистый внутренний трагизм человеческой
жизни не был еще выявлен, т. к. в трагизме прошлого слишком большую роль играли конфликты, порожденные социальным
строем и связанными с этим
строем предрассудками.
Все юношество кипело около него
жизнью,
строя великолепные планы будущего; один он не мечтал, не играл ни в полководцы, ни в сочинители, а говорил одно: «Буду учителем в провин — ции», — считая это скромное назначение своим призванием.
Не только от мира внешнего, от формы, он настоятельно требовал красоты, но и на мир нравственный смотрел он не как он есть, в его наружно-дикой, суровой разладице, не как на початую от рождения мира и неконченую работу, а как на гармоническое целое, как на готовый уже парадный
строй созданных им самим идеалов, с доконченными в его уме чувствами и стремлениями, огнем,
жизнью и красками.
Рассуждая же в восходящем направлении (ανιόντες), скажем, что она не есть душа, или ум, не имеет ни фантазии, ни представления, ни слова, ни разумения; не высказывается и не мыслится; не есть число, или
строй, или величина, или малость, или равенство, или неравенство, или сходство, или несходство; она не стоит и не движется, не покоится и не имеет силы, не есть сила или свет; не живет и не есть
жизнь; не сущность, не вечность и не время; не может быть доступна мышлению; не ведение, не истина; не царство и не мудрость; не единое, не единство (ένότης), не божество, не благость, не дух, как мы понимаем; не отцовство, не сыновство, вообще ничто из ведомого нам или другим сущего, не есть что-либо из не сущего или сущего, и сущее не знает ее как такового (ουδέ τα οντά γινώσκει αυτόν ή αΰθή εστίν), и она не знает сущего как такового; и она не имеет слова (ουδέ λόγος αυτής εστίν), ни имени, ни знания; ни тьма, ни свет; ни заблуждение, ни истина; вообще не есть ни утверждение (θέσις), ни отрицание (αφαίρεσις); делая относительно нее положительные и отрицательные высказывания (των μετ αύτη'ν θέσεις καί οίραιρε'σεις ποιούντες), мы не полагаем и не отрицаем ее самой; ибо совершенная единая причина выше всякого положения, и начало, превосходящее совершенно отрешенное от всего (абсолютное) и для всего недоступное, остается превыше всякого отрицания» (καί υπέρ πασαν αφαίρεσιν ή υπεροχή των πάντων απλώς οίπολελυμένου και έιε' κείνα των όλων) (de mystica theologia, cap.
Удивительный человек, он всю
жизнь работал над своим проектом. Десять лет подсудимости он занимался только им; гонимый бедностью и нуждой в ссылке, он всякий день посвящал несколько часов своему храму. Он жил в нем, он не верил, что его не будут
строить: воспоминания, утешения, слава — все было в этом портфеле артиста.
Худой, желчевой, тиран по натуре, тиран потому, что всю
жизнь служил в военной службе, беспокойный исполнитель — он приводил все во фрунт и
строй, объявлял maximum на цены, а обыкновенные дела оставлял в руках разбойников.
Вл. Соловьев, при всем своем мистицизме,
строил очень разумные, рассудительные, безопасные планы теократического устройства человеческой
жизни, с государями, с войной, с собственностью, со всем, что мир признает благом.
Христиане обычно
строят и организуют свою практическую
жизнь на всякий случай так, чтобы это было выгодно и целесообразно и дела шли хорошо, независимо от того, есть ли Бог или нет Бога.
Никто, за исключением отдельных святых или чудаков, даже не пробует
строить свою
жизнь на евангельских началах, и все практически уверены, что это привело бы к гибели
жизни, и личной, и общественной, хотя это не мешает им теоретически признавать абсолютное значение за евангельскими началами, но значение внежизненное по своей абсолютности.
Воинствующее безбожие коммунистической революции объясняется не только состоянием сознания коммунистов, очень суженного и зависящего от разного рода ressentiments, но и историческими грехами православия, которое не выполняло своей миссии преображения
жизни, поддерживая
строй, основанный на неправде и гнете.
Деятельность Зауральского коммерческого банка отзывалась не только на экономической стороне
жизни Заполья, а давала тон всему общественному
строю.
Теперь вся
жизнь строилась на кредите: дома
строили в кредит, промысла в кредит, торговля в кредит.
Неправильность и шаткость устоев, на которых зиждется общественный
строй, — вот где кроется источник этой обязательности, и потому она не может миновать ни одного общественного слоя, ни одного возраста человеческой
жизни.
Несмотря на то, что вопрос поставлен был бесповоротно и угрожал в корне изменить весь
строй русской
жизни, все продолжали жить спустя рукава, за исключением немногих; но и эти немногие сосредоточили свои заботы лишь на том, что под шумок переселяли крестьян на неудобные земли и тем уготовали себе в будущем репрессалии.
Поклонился б мне тогда народ православный, а я бы житьем своим утешался,
построил бы каменны палаты, с утра дó ночи у меня пиры бы пировали, честь мою и богатство прославляли!..» Эх! мало ли чего не придумает бедный человек, жаждущий довольства и привольной
жизни!..
Не думаю, чтобы они были когда-либо задушевными приятелями. Правда, они были люди одной эпохи (Некрасов немного постарше Салтыкова), но в них не чувствовалось сходства ни в складе натур, ни в общей повадке, ни в тех настроениях, которые дали им их писательскую физиономию. Если оба были обличители общественного зла, то в Некрасове все еще и тогда жил поэт, способный на лирические порывы, а Салтыков уже ушел в свой систематический сарказм и разъедающий анализ тогдашнего
строя русской
жизни.
Сначала — что представлял собою Дерпт в его общей
жизни, как"академический"городок и как уездный городок остзейского края, который все-таки входил в состав Русской империи и, в известной степени, испытывал неизбежное воздействие нашего государственного и национального
строя.
Но мы разбираем здесь не вопрос национальной политики. На Дерптский университет следовало такому русскому студенту, как я, смотреть, как на немецкий университет и дорожить именно этим, ожидая найти в нем повышенный
строй всей учебной и ученой
жизни.
На основании совершенно ничтожных данных я должен
строить выводы, такие важные для
жизни и здоровья моего больного…
Никогда от Авдиева мы не слышали ни одного намека на нашу «систему» или на ненормальности гимназического
строя. Но он вызывал совершенно особый душевный
строй, который непреднамеренным контрастом оттенял и подчеркивал обычный
строй гимназической
жизни. И это было сильнее прямой критики.
Я думаю, многие из оканчивавших испытывают и теперь в большей или меньшей степени это настроение «последнего года». Образование должно иметь свой культ, подымающий отдельные знания на высоту общего смысла. Наша система усердно барабанит по отдельным клавишам. Разрозненных звуков до скуки много, общая мелодия отсутствует… Страх, поддерживающий дисциплину, улетучивается с годами и привычкой. Внутренней дисциплины и уважения к школьному
строю нет, а
жизнь уже заглядывает и манит из-за близкой грани…
Кто учтет влияние этой роковой автоматической птицы на
жизнь и судьбы поколений, проходящих
строй за
строем через наши средние школы…
— Измена в любви, какое-то грубое, холодное забвение в дружбе… Да и вообще противно, гадко смотреть на людей, жить с ними! Все их мысли, слова, дела — все зиждется на песке. Сегодня бегут к одной цели, спешат, сбивают друг друга с ног, делают подлости, льстят, унижаются,
строят козни, а завтра — и забыли о вчерашнем и бегут за другим. Сегодня восхищаются одним, завтра ругают; сегодня горячи, нежны, завтра холодны… нет! как посмотришь — страшна, противна
жизнь! А люди!..
Мало-помалу Александр успел забыть и Лизу, и неприятную сцену с ее отцом. Он опять стал покоен, даже весел, часто хохотал плоским шуткам Костякова. Его смешил взгляд этого человека на
жизнь. Они
строили даже планы уехать куда-нибудь подальше, выстроить на берегу реки, где много рыбы, хижину и прожить там остаток дней. Душа Александра опять стала утопать в тине скудных понятий и материального быта. Но судьба не дремала, и ему не удавалось утонуть совсем в этой тине.
Вот отчего эта задумчивость и грусть без причины, этот сумрачный взгляд на
жизнь у многих женщин; вот отчего стройный, мудро созданный и совершающийся по непреложным законам порядок людского существования кажется им тяжкою цепью; вот, одним словом, отчего пугает их действительность, заставляя
строить мир, подобный миру фата-морганы.
На разбитом счастье, быть может, на разбитой юной
жизни, или даже, страшно вымолвить, на трупе любящей прелестной девушки он должен будет
построить свое счастье.
При этих условиях
жизнь в доме отца, понятно, показалась ей неприглядной, и она с нетерпением стала ожидать жениха, но непременного «самого красивого и самого богатого», который мог бы ей
построить пышные чертоги из бирюзы и янтаря, или, по меньшей мере, всю осыпать бриллиантами.
Между офицером и денщиком давно уже установились простые, доверчивые, даже несколько любовно-фамильярные отношения. Но когда дело доходило до казенных официальных ответов, вроде «точно так», «никак нет», «здравия желаю», «не могу знать», то Гайнан невольно выкрикивал их тем деревянным, сдавленным, бессмысленным криком, каким всегда говорят солдаты с офицерами в
строю. Это была бессознательная привычка, которая въелась в него с первых дней его новобранства и, вероятно, засела на всю
жизнь.
Если для осуществления нравственной
жизни в чистом виде вы будете стремиться к совершенному
строю, в котором по-новому должна осуществиться совершенная свобода человека, то вы сталкиваетесь с самой первоосновой человеческой свободы и можете подорвать и лишить всякого смысла нравственную
жизнь человека.
Это принуждает нас
строить этику, которая творчески понимает добро и нравственную
жизнь.
Во внешне очень свободном политическом
строе человек может быть совсем несвободен духом, может быть нивелирован, порабощен обществу и общественному мнению, может потерять свою оригинальность и определяться в своей нравственной
жизни не изнутри, а извне.
Та степень свободы зла, свободы греховной похоти, которая определяет
жизнь буржуазно-капиталистического общества, этически не может быть терпима, как не может быть терпима на известной ступени нравственного сознания свобода зла и греховной похоти, определявшей
строй, основанный на рабстве, на превращении человека, несущего образ и подобие Божье, в вещь, которую можно продавать и покупать.
Поэтому нужно
строить этику онтологической правдивости, искать во всем онтологической первичности, изначальности, оригинальности, т. е. искать источник
жизни, источник силы.